|
Кандидат филологических наук,
доцент кафедры современного русского языка и общего языкознания
Нижегородского государственного университета имени Н.И.Лобачевского
Тимур Беньюминович РАДБИЛЬ
Экспертное заключение о происхождении и значении русского слова спаниель
Русское слово СПАНИЕЛЬ является заимствованием из английского языка SPANIEL, пришло в наш язык ориентировочно с 1884 г., когда в Россию были завезены образцы породы этой собаки.
Однако собаки сеттероподобных пород появлялись в России и раньше (примерно с начала XVIII в. хлынули через «окно в Европу», прорубленное Петром I). Но до появления этого заимствования они именовались обобщенной номинацией «собака испанской породы». Так, например, именуется Муму в одноименной повести И.С.Тургенева (кстати, бедная Муму тоже была спаниелем, точнее ее порода называется кавалер-кинг-чарльз-спаниель, в современной терминологии).
Английский след заимствования легко объясним — в отличие от терминологии охотничьих принадлежностей, которая коренится в германских языках (ЯГДТАШ и пр.), и терминологии собаководства, имеющей французское происхождение (напр., АПОРТ), терминология в области пород охотничьих собак традиционно импортировалась в основном из Англии (СЕТТЕР, ПОЙНТЕР, и т.п.).
В исконном английском слове ударение было на первый слог [сп́эниэл], однако, попав в русский язык, слово оформилось на французский манер, с конечным ударным -ЭЛЬ, по модели собственных имен (ЭММАНУЭЛЬ, ГАБРИЭЛЬ и пр., которые также, строго говоря, французские –– только по звуковому облику, но никак не по происхождению). Собственно же французские (и вообще романоязычные) корни заимствования прямо в русский язык маловероятны, т.к. во французском языке нет слова SPANIEL: там эта собака называется ÉPAGNEUL m (f – ÉPAGNEULE) ‘спаниель, испанская ищейка’, средневековый диалектный вариант современного ESPAGNOL ‘испанец’.
В свою очередь английское слово SPANIEL в настоящее время имеет два значения: 1) порода охотничьих собак; 2) переносное льстец, подхалим; низкопоклонник; раболепствующий человек (это значение явно метафорически развилось из первого).
Согласно словарю Вебстера (Modern Webster Dictionary) это слово восходит к среднеанглийскому (среднеанглийский период — XII–XIV в., эпоха нормандского завоевания Англии) SPAYNEL (вариант SPANIELL ‘испанец’, из нормандского (диалект средневекового французского языка) ESPAINNEL, как вариант ESPAIGNOL ‘испанец, испанский’ (← из вульгарной латыни *HISPANIOLUS, на базе латинского HISPANIA ‘Испания’). Нормандские корни этого слова свидетельствуют о том, что оно относилось к «высокой лексике», т.е. данная собака к тому времени, видимо, была предметом роскоши, атрибутом знати.
Время появления в английском языке данного заимствования и его языковые характеристики соответствуют в целом и историческим фактам. Судя по происхождению слова, родиной спаниелей была Испания: как и многие другие охотничьи собаки, эта порода ведет свое начало от древних охотничьих собак Испании. Из Испании эти собаки и были завезены в Англию.
Развитие этой породы связано с началом соколиной охоты. Поэтому подлинной родиной сеттероподобных подружейных собак, позднее известных под общим названием «спаниели», стала, по-видимому, Англия, где специализированно для этой цели были использованы испанские «птичьи собаки» XIV–XVI веков. Так, по свидетельству крупнейшего знатока охоты и рыболовства XIX в. Л.П. Сабанеева, в книге Н.Д. Ричардсона о собаках говорится, что Роберт Дудлей, герцог Нортумберлендский, приучил сеттеров (спаниелей) ложиться в 1335 году, Стратт (Strutt) в своих "Sports and Passetimes" делает выдержки из рукописи XIV столетия, времен царствования Эдуарда III, в которой говорится, что спаниель был полезен для соколиной охоты на куропаток и перепелов, а если ложится, то был очень пригоден при ловле дичи сетями. К концу XVI века спаниели, еще не разделившиеся на отдельные породы, приобрели в Англии достаточно большую популярность и стали «собакой дворцов и замков».
В этой связи очень сомнительно выглядит версия о кельтском происхождении данного слова (именно слова – не породы, которая вполне могла быть и кельтского происхождения, с учетом того, что кельтские племена бытовали по всей древней Европе, в том числе и на Иберийском полуострове).
Так, на сайте www.zooclub.ru, со ссылкой на следующий источник: Ю. Гунгер, координатор породы Центра кровного собаководства МООиР, Газета "Охота и охотничье хозяйство" N 5 – 1996 , утверждается: «Термин "Native spaniel" (Наш спаниель) впервые появился в Уэльском манускрипте, отнесенном к 300 году. <…>. В новом времени отметим, что все сообщения о спаниелях в источниках ранее XIV века связаны с кельтами и соколиной охотой и что кельтское название подъястребиной ищейки "спаниель" уже было известно за 1000 лет до появления версии об их испанском происхождении. Никто из древних: ни греки, ни римляне, ни карфагеняне (и сами испанцы) – не обнаруживали подобных спаниелям собак на Иберийском полуострове».
Не оспаривая версию о древности породы и ее возможном кельтском происхождении, отметим, что само слово SPANIEL вряд ли может быть кельтским (кельты не могли назвать собаку «испанцем», причем на языке романского происхождения, потому что не знали, что они живут в Испании) и не может быть заимствованием в кельтскую пору из романских языков, т.к. их (романских языков) тогда (II тыс. лет до н.э. — середина I тыс. н.э.) еще не было.
И, конечно же, не выдерживает никакой критики версия об анаграмматическом происхождении этого слова, якобы, из двух корней. В том же источнике читаем: «Вместо разделения литературного названия "span-iel" или "span-yel" должно быть смысловое: spa-niel, spa-nyel. Тогда все становится на свое место, становится просто и понятно: слово старинное, двукоренное, обозначающее два основных и древних рабочих свойства этой охотничьей собаки. Все в Новом Вебстерском словаре английского языка и находим. Первое слово и свойство "spy" - шпион, выслеживать и многие другие слова, отличающиеся в написании, но означающие одно и то же и звучащие как [spai] — вынюхивать, чуять. Прежде всего древние охотники ценили это животное за свойство, неизмеримо превосходящее их собственную способность, даже обожествляли его за "мудрость носа", за чутье. Второе слово находим еще быстрее: nail — схватить, поймать; коготь хищной птицы; ken-nel - собачий питомник; конура, охватывающая собаку; наконец, слово, обозначающее старинный бойцовский прием, "nel-son" захват сына. Примеров стремления и умения спаниеля словить птицу более чем достаточно».
Использованный автором прием произвольного обыгрывания элементов, составляющих слово, известен науке давно и называется «ложная, или народная, этимология»: именно на нем основаны, например, переосмысления типа солист ‘тот, который солит’. Никто и никогда не воспринимал этот прием как научно достоверный, хотя его живучесть, как это ни парадоксально, объясняется естественным желанием носителя языка мотивировать смысл неясных ему номинаций, соотнести его с известными, понятными корнями.
Возвращаясь к примеру со спаниелем, отметим первое и самое основное: почему кельты – племена индоевропейские, но не родственные древним германским (от которых и ведет основание английский язык), используют в номинации спаниель «игру слов» на базе английского языка? А между тем тот же новый Вебстеровский словарь указывает, что слово spy действительно в одном из значений означает ‘выискивать’, но является исконным германским (точнее, древневерхнегерманским) словом, родственным латинскому specere ‘смотреть, всматриваться’. Вторая «часть» слова nail только в одном из отдаленных значений означает ‘поймать’: вообще говоря, это слово также восходит к древневерхнегерманскому nagal ‘коготь, ноготь’ (кстати, русское «ноготь» – восходит к тому же общеиндоевропейскому корню).
Также не выдерживают критики и другие изыски автора, например, по поводу kennel ‘конура’, понимаемое им как ken ‘собака’ + nel ‘питомник’. На самом деле все гораздо проще: английское kennel — это заимствование в среднеанглийскую эпоху от искаженного средневекового французского kenil, которое произошло из вульгарной, т.е. народной латыни (предка всех романских языков), где, в свою очередь, исказилось исконное латинское canalis ‘собачий’ (ср. рус ругательство каналья из итальянского ‘собака’ того же происхождения). И совсем плохо – борцовский прием nelson, якобы, из nel + son ‘захват сына’. Не совсем понятно, зачем захватывать именно сына? Как известно, в спорте, особенно в единоборствах, очень частотна номинация приема по имени собственному (в прыжках в воду – прыжок авербах, в фигурном катании – сальхов и пр.). Так и этот прием, видимо, восходит к фамилии Нельсон, которая, в свою очередь, образовалась из патронима со значением ‘сын Нила (или Нейла)’, или из скандинавских источников ‘сын Нильса’.
Кельты – народ с древнейшей культурой, куда более древней, чем германская, не нуждались в чужих корнях для обозначения родной для них породы. Они физически не могли использовать для этого германские заимствования, потому что их племена обладали намного более древней культурой, чем германские. Могли ли, наоборот, германцы заимствовать эти слова у кельтов для обозначения понравившейся им собаки? Наверное, могли, только ни один из авторитетных словарей типа Вебстера не указывает кельтских источников ни для spy, ни тем более для neil: получается, что кельты «играли» древнегерманскими корнями, которые появились лет через пятьсот после кельтов.
Порочность данного метода произвольного разложения звукового облика слова на знакомые автору корни еще более очевидна, когда автор приступает к анализу русских слов: «Как давно был назван спаниель? Геродот в V в. до н. э. писал, что скифы и мидийцы называют собаку "spaka". Наша "собака" получилась из скифского "spaka" и тюркского "kobak". Общеславянское звукоподражательное "соп" (сап, сопеть, сопло, сопля), древнерусское "сопу" (соплю) и словенское "sop" (дыхание) имеют одну смысловую природу и связаны с носом. Наша собака в прошлом - "сопа-ка" и "спа-ка". Интересно заметить, что у многих "индоевропейцев", древних и современных, одно "ка" обозначает это животное. У нас есть и "ко-нура" (нора, от нерети - скрываться, нырять), есть и "су-ка" ( почти "ка", лай-ка — лающая ка, от лаяти, древнеславянского, сравни исландское "la" — бранить), "склока" (клочья от ка), "вол-к" (великий ка), "соба-ка" (вынюхивающая ка). Значит, и Spaka, и собака — это вынюхивающая ка».
Здесь лингвистически достоверные данные смешаны с невообразимыми произвольными сближениями и толкованиями. По наиболее авторитетному «Этимологическому словарю русского языка» М. Фасмера, русское слово собака действительно восходит к среднеиранскому слову sabaka (среднеперсидский язык, фарси – sabah), а в древнеиранских языках, например, авестийском (II-II тысячелетие до н.э.) sраkа-, прилаг. "собачий", sрā "собака". Хорошо известно, что скифы и мидийцы – это иранские по происхождению, индоевропейские племена. Слово sрā по всем звуковым соответствиям полностью соответствует др.-инд. c̨vā "собака", род. п. c̨únas, греч. κύων, род. п. κυνός (см. Остхоф, Раrеrgа 256; Уленбек, там же). М. Фасмер считает, что тюркское (татарское) или фино-угорское посредство недоказуемо.
Далее же начинаются этимологические выверты.
1) Никакой связи со словом соп ‘дыхание’ собака иметь не может. Во-первых, сопеть только по одному из вариантов восходит к звукоподражанию (по мнению слависта Преображенского). М. Фасмер же считает, что это слово – ступень древнейшего чередования со словом сап ‘название болезни ’ (др.-русск. сапѣти, саплю "сопеть", словен. sápati, sápam, чеш. sápati sе "набрасываться на к.-л.", польск. sарáс "сопеть, пыхтеть", в.-луж. sараáс "извергать", н.-луж. sарás "пылать, пламенеть". Родственно др.-инд. c̨ápati "проклинает", c̨ápate "заверяет, уверяет", c̨ábdas м. "звук, голос, шум, слово". Во-вторых, в русский язык это слово попало уже в варианте скифского sabaka и не имело связи со звукосочетанием sop. Т.е. это раннесредневековое иранское sabaka восходит к spaka, ва вовсе не русское: в русском языке связь со spaka только опосредованно – через sabaka.
2) Неверно выделять элемент КА со значением ‘собака’ — это столь же произвольно, сколько, например, утверждать, что это – древнеегипетское КА ‘душа’ каким-то немыслимым образом попало в данное слово. В исконном слове sabaka этот элемент — обычный суффикс имени прилагательного (в русском языке этот суффикс также присутствует, например, в словах креп-к-ий, близ-к-ий). В русском же слове собака при заимствовании, естественно, не была сохранена словообразовательная структура исходного иранского слова spa-k-a: оно естественным образом осмыслялось как семантически неразложимый корень — собак-а, с окончанием -А как показателем жен. рода. Хочется спросить, если этот элемент – неразложимый корень КА, то куда же он девается в косвенных падежах: собак-и, собак-ой, собак-е)?
3) Совершенно немыслимо членение слова сука как су + ка ‘якобы, собака’. Как ни странно, в слове сука действительно есть элемент со значением ‘собака’ – это древний корневой элемент *су- (восходящий к сѫ-, с носовым звуком типа -он, т.е. первоначально *сон-), согласно М. Фасмеру, лит. šũo, род. п. šuñs, вост.-лит. šunis, лтш. suns, sunis, др.-инд. ć̨uvā, c̨vā, род. п. ć̨unas, авест. sрā, род. п. sunō, арм. šun, греч. κύων, род. п. κυνός, лат. canis, гот. Hunds. Элемент -к- – это «бывший» суффикс женского рода (он есть и в современных словах, ср.: внук – внуч-к-а, крестьян-ин – крестьян-к-а), а -а- – это окончание женского рода. Т.е. реальное историческое членение данного слова: су-к-а, реальное современное (с утраченной внутренней формой и сращением суффикса с корнем): сук-а. И ‘собака’ оттуда не исчезает, в отличие от КА, которая при склонении куда-то мистическим образом уходит: сук-е, сук-у,). То же для приводимых автором слов: лай-к-а, ищей-к-а, но не спок-а, где элемент -К- входит в корень.
4) Никакой ‘собаки’ не обнаруживается в слове конура, которое раньше действительно звучало как канура и на самом деле членилось на ка+нура. Только элемент КА здесь – индоевропейское местоимение со значением ‘кто, которая’ в женском роде, а нур-а – степень чередования с ныр-. Другая ступень чередования этого корня – в слове нор-а.
5) В слове ВОЛК тем более отсутствует элемент ‘собака’. Здесь элемент -К- еще с индоевропейских времен входит в корень и не вычленяется. Ср. у М. Фасмера: Праслав. *vьlkъ) исконнородственно лит. vĩlkas, лтш. v̀ilks, др.-инд. v́r̥kas, авест. vǝhrka-, гот. wulfs, алб. ulk, греч. λύκος, лат. lupus (заимств. из сабин.). Первонач. знач. ‘растерзывающий’, ← перенос на базе исходного значения ‘тянуть, тащить, утаскивать’← ср. в русском языке тот же корень в слове волок-́у.
Таким образом, не подтверждается лингвистически вывод подобный этому: В итоге выяснилось, что "спаниель" — слово очень древнее, сродни по возрасту и смыслу нашему слову "собака" и "spaka", известное еще до V в. до н. э. и обозначающее охотничью собаку со способностями: выследить и схватить (птицу) — в подтверждении этих способностей спаниель не нуждается. Спа-ниель, или спай-нейл, славянами мог бы быть назван "ищущая и хватающая (птицу) ка" — ищей(ка) — хватай(ка). По-русски соответственно современному назначению; "птичий нюхач и ловец", или "сыщик-подаватель перовой дичи" (под выстрел и после него). Действительно, спаниель известен как ищейка по перу с природной способностью и желанием словить птицу.
Даже чисто логически – не ясно, почему spaka именно ‘спаниель’. Так могла называться любая собака, предназначенная не только для охоты, но, как это свойственно скотоводческим племенам, и для охраны скота и пр.
Также лингвистически несостоятельна версия, изложенная на сайте: http://virtualdog.pbnet.ru/storyspaniel.html, о том, что название породы произошло от карфагенского слова "спаи", что означает - кролик. Вообще говоря, нет такого языка, как карфагенский. Древний город Карфаген в Северной Африке, который известен тем, что оттуда родом был полководец Ганнибал, ведший с древним Римом Пунические войны, - это поселение, принадлежащее племенам, родственным финикийцам: финикийцы – это древняя северносемитская народность (древнее греков и римлян), которая славилась прежде всего своей торговлей и мореходством (отсюда, кстати, слово «пунический» ‘финикийский’), носитель языка, родственного древним иудеям, ассирийцам, вавилонянам и даже арабам. Этот язык вообще не слишком изучен, но даже если допустить в нем существование такого слова, как спаи ‘кролик’, остается неясной возможность контакта карфагенян с древними германцами или кельтами, о которых пишется, что именно там – родина спаниеля. Но даже если таковые контакты и были, очень маловероятно, что собаку, столь важную для древних кельтов или германцев, которая на протяжении столетий верой и правдой служила им, они назвали бы не просто словом чужого языка, но словом языка, крайне для них экзотического: это все равно как если бы наши предки для именования, например, породы лайка использовали бы язык африканских племен.
Вообще лингвистам давно известны примеры, когда в совершенно неродственных языках встречаются удивительные звуковые соответствия и даже прямые немотивированные совпадения: но из них никогда не делаются выводы о возможно родстве или заимствовании.
На определенном лингвистическом недоразумении основан и фрагмент статьи из англоязычного периодического издания о спаниелях «Spaniel Journal» под названием «Dusting Off History To Look At Cocker Hunting Tradition», автор которой (Бобби Колхауз), ссылаясь на свидетельство придворного врача королевы Елизаветы I, доктора Иоганнеса Кайуса, датированное 1570 г., утверждает, что «водяная охотничья собака» называется «спаниель»’:
The physician to Queen Elizabeth I, Dr. Johannes Caius, founder of Caius College, Cambridge, documented the technique around 1570. Caius categorized all sporting dogs into two groups: one used to hunt animals and the second for those used to hunt birds. The bird dogs, Auscupatorii, were identified as "index or setter which findeth game on the land," and the "Aquaticus, or spaniel which findeth game on the water.".
Недоразумение основано на некорректной интерпретации выражения Aquaticus, or spaniel, употребленное в аутентичном тексте источника конца XVII в. Aquaticus – это латинское прилагательное, действительно имеющее значение ‘водяной, водный, имеющий отношение к воде’. Но сама фраза Aquaticus, или спаниель (здесь «спаниель» – это уточняющий синоним, а не перевод) означает в данном контексте лишь тот факт, что ‘по-другому водяную охотничью собаку можно назвать «спаниель»’, но вовсе не означает, во-первых, что других, не водяных собак, так нельзя было назвать, и, во-вторых, тем более не означает, что само слово «спаниель» переводится как ‘водяной’. Ср, аналогичный пример в русском языке: бегемот, или, по-другому, гиппопотам (от греч. ‘водяная лошадь’) вовсе не означает, что бегемот – это перевод слова гиппопотам: перед нами просто два, сформировавшихся независимо друг от друга и из разных языковых источников («бегемот», видимо, из древнееврейского) способа назвать одну и ту же реалию.
В заключение надо отметить, что вполне понятное желание авторов приподнять, даже освятить высокое имя спаниель не должно опираться на головоломные лингвистические изыски –– иначе будет достигнут противоположный эффект, известный еще по анекдоту: Россия – родина слонов.
Любовь к этой действительно замечательной породе не нуждается в сомнительных лингвистических обоснованиях. Вовсе нет нужды древность породы доказывать именно притянутым за уши этимологическим анализом. На самом деле, каждый, кто мало-мальски знаком с исторической лексикологией, хорошо знает азбучную истину – история реалии и история слова могут быть связаны, но связь эта – прихотлива, неоднозначна и крайне опосредованна; причем доказывается она (если вообще доказывается!) с помощью чрезвычайно сложного и громоздкого механизма кропотливейшего этимологического анализа, но не с помощью произвольных умозаключений, исходящих из собственной, не весьма великой языковой компетенции (по типу «мне так кажется, так, значит, так оно и есть»).
Никто ведь не будет спорить о древности такого понятия, как, например, спина. А между тем само слово спина вошло в русский обиход через польское посредство из латинского spina только в XVII веке. Так и возникновение слова спаниель в значении ‘порода собак’ в английском языке в средние века вовсе не отменяет древности самой породы, которая в течение тысячелетий разными народами вполне могла называться (и называлась!) как-то по-другому. Дата рождения реалии и дата рождения слова чаще всего не связаны между собой, потому что подчиняются разным закономерностям.
Для английской знати, использовавшей это слово в XII-XIV вв. для обозначения особо маркированной для этого круга породы собак, вполне могло быть гораздо актуальнее в обозначении данной собаки не подчеркнуть ее охотничьи способности, а стилистически отметить ее «особость», «отличность» от обычных охотничьих псов, ее, наконец, «аристократическое происхождение», которое от века связывается со значимым в культуре иноземным источником – в те времена таким образцовым «культурным кодом» была принадлежность к чему-то испанскому.
Это, конечно, тоже предположение, но оно более вероятно, чем безграмотные этимологические сближения, смешивающие в одну кучу культуры и языки, отстоящие друг от друга на огромные временные и пространственные дистанции, и ни во что не ставящие известные даже школьнику элементарные законы словообразовательного и морфемного анализа.
04.09.2006
Также в разделе Почитать...:
|
|
