|
С чего все началось.
Я свистнул в манок, рябчик откликнулся сразу, два раза ответил и замолчал. По свисту пока-залось, что он метрах в 80 на одной из высоких елей, чьи контуры угадывались через ближние не-высокие деревья. Жестом показал Андрею поставить корзинку с грибами, осторожно зайти с дру-гой стороны и столкнуть рябчика. Такой прием иногда срабатывал, вспугнутый рябчик подлетал на манок. Андрей беззвучно растворился среди ближайший елочек, а я, изредка посвистывая в ма-нок, стал ждать. Вдруг с громким треском с высокой елки сорвался глухарь, судя по звуку, мате-рый петух. Бывает же такое! Я приготовился, и вот он уже мелькает в 25 метрах в просвете между верхушками. Торопливый выстрел, как на круглом стенде, на восьмом номере. Результата не вид-но, глухарь скрывается за ветками, но через секунду слышится тяжелый удар об землю от его падения. Бегом туда. На чистом месте лежат несколько глухариных перьев и капли крови на опав-ших листьях. Мы обшарили, наверно, больше двух гектаров леса, нашли еще два глухариных пера, но от петуха и след простыл. Очень обидно потерять редкий трофей. А еще обиднее загубить такую птицу. Уж лучше бы промазал. Была бы собака, она бы мигом его нашла. Этот случай стал последней каплей. Я решил обязательно завести собаку.
Проблемы с выбором породы у меня не было. Охота по зверю меня не особенно увлекала, хотя я с большим уважением относился к лаечникам. Мне приходилось видеть работу хороших лаек по белке, еноту и кабану. Охотился с отличными гончими. Эти собаки очаровали меня. Но я понимал, держать гончую в московской квартире – это подвиг, на который не способны ни я, ни мои близкие. Мне нравилась охота по птице, особенно ходовая, по тетеревам, по бекасам, по пере-пелам. Мне нужна была подружейная собака. Я видел работу на болоте великолепного английско-го сеттера, стрелял бекасов из-под хорошего курцхара, помогал натаскивать пойнтера одному ста-ричку, он водил собаку на корде, а я стрелял. Легавые, особенно английские сеттера – моя несо-стоявшаяся любовь. Несостоявшаяся, потому, что легавые требуют от охотника железной само-дисциплины. Нельзя стрелять по птице, если собака не сделала по ней твердую стойку. На первых порах нельзя стрелять по налетевшей или случайно поднявшейся, шумовой птице. Из-за этого со-бака может начать срывать стойку. Охотничьего азарта у меня тогда было с избытком. Я знал, что удержаться от таких выстрелов, особенно в наших, небогатых дичью угодьях, будет выше моих сил. Поэтому выбор был сделан в пользу русского спаниеля. Взять я решил не взрослую собаку, а щенка, чтобы самому воспитать и натаскать верного помощника.
До этого у меня были два спаниеля, Чайка и Шустик. С ними мне не очень повезло. Чайка первую осень начала интересоваться птицей, пыталась работать, уже не плохо подавала. Весной, после выводки молодняка, у нее началась чумка, которую она не пережила. Тогда еще не было хо-роших лекарств. Мой приятель Юра отдал мне своего полуторагодовалого кобелька, Шустика, од-нопометника Чайки. Шустик был злобный и своенравный пес. Его держали на привязи в комму-нальной квартире. Естественно, что такой характер не нравился соседям, и Юре пришлось с ним расстаться. Трудно сказать, с чем был связан его характер, то ли с недостатками воспитания, то ли с врожденными качествами, но в быту с ним было не просто. Шустик прожил у меня три года, он был отличным утятником и неисправимым гонялой. По уткам Шустик работал феноменально. Он после выстрела замечал в стае подраненную утку, которая садилась метров через триста, бежал за ней и минут через двадцать, а то и через сорок приносил ее. Иногда, когда мы с ним охотились с лодки, понюхав воздух, Шустик прыгал за борт и уплывал в камыши. Он мог подолгу возиться там, пыхтеть, шлепать по воде, но такие заплывы обычно оканчивались или подъемом, или Шустик приплывал с пойманной уткой. По боровой и болотной дичи он тоже работал, но за ним надо было бегать, иначе он поднимал птицу вне выстрела. После подъема Шустик самозабвенно гнал птицу с лаем “за горизонт”. Все попытки исправить этот порок ни к чему не приводили. Шустик пропал весной, однажды на прогулке он зачуял течку и убежал. Все попытки найти его окончились безрезультатно. Помня упрямство Шустика, я решил взять суку. Тогда мне казалось, что сучка должна быть мягче и покладистее, что сделать из нее хорошую собаку будет проще.
Также в разделе О.И.Янушкевич "Записки спаниелиста":
|
|
