|
Первые испытания.
Про испытания я знал только то, что собака должна за час найти две птицы, поднять их и не
погнать, и еще подать птицу с суши и с воды. Проблемы у нас были две. Подача и прогон. После
весенней охоты я заморозил в холодильнике трех вальдшнепов для отработки подачи. В конце ап-реля
на прогулке я забросил вальдшнепа, Лада его хорошо подала. Второй раз подавать отказа-лась. Так и
получалось, раз подаст, раз нет. Я старался как можно сильней поощрять ее, за хоро-шую подачу
давал мясо. Но это мало помогало. В середине мая мы с Ладой приехали на выходные в деревню.
Оказалось, что вокруг много коростелей. В сумерках в пятницу они кричали повсюду, один даже
бегал и кричал на нашем огороде. Уром в субботу, как только рассвело, мы были уже на ближайшем
клеверном поле. Над полем был легкий утренний туман, ветра не было. Я пустил Ладу челноком и
двинулся в направлении ближайшей кричащей птицы. Мы подошли метров на пятнадцать, коростель
замолчал. Лада приблизилась к нему почти вплотную, приостановилась, интенсивно заработала хвостом.
И вдруг, о чудо, трава впереди зашевелилась, птица побежала от собаки, она мелькала в редком клевере.
Я впервые увидел бегущего коростеля. Собака его не ви-дела, она шла по следу, провела по нему метров
тридцать, коростель поднялся сбоку от нее. Лада бросилась за ним. Я несколько раз крикнул "Сидеть!".
Лада прогнала метров сорок и останови-лась. Я подбежал к ней, огрел два раза прутом, повторяя "Сидеть!",
"Сидеть!". Я уже не боялся на-казывать ее при работе по птице. Мне казалось, что она хорошо понимает,
наказание не за подъем птицы, а за невыполнение команды "Сидеть!". Всего за выходные Лада сделала примерно
пятнадцать работ по коростелям. Иногда, когда птица поднималась из-под самого носа, Лада гнала ее метров
15-20, когда птица взлетала дальше, она посовывалась метров на пять.
Я решил недельки две еще поработать с Ладой, устранить прогон, получше отработать по-дачу, и выставлять
ее на испытания. Но получилось иначе. Мне позвонил Александр Иванович Агуреев, хозяин нашей мамаши, Примы,
стал подробно расспрашивать про Ладины успехи, про ее работы, а когда узнал, что она как-то работает и как-то
подает, сказал, что в следующие выходные ее обязательно надо выставить на испытания. На все мои возражения,
о том, что собака еще не го-това и с ней надо еще много работать, он сказал, что до выставки осталось три
выходных и за это время надо получить диплом, Приме нужны классные потомки, чтобы попасть в класс элита.
Я сдался, и в пятницу мы поехали.
. Место, где проводятся натаска и испытания спаниелей, находится в Раменском охотхозяй-стве. Это заливные
луга в пойме р. Москвы. Все участники останавливаются на возвышенности, покрытой сосновым лесом. Это место
называется Бугор. До Бугра мы добирались с приключения-ми. Сбились с дороги, ездили по какому-то лесу, наша
машина застряла в песке при развороте на лесной дороге. Приехали в глубоких сумерках. Меня поразило количество
машин, палаток, кост-ров, компаний. Там было никак не меньше ста пятидесяти человек. Мы нашли свободное место
на краю леса, поставили машину, установили складной стол, развели примус, поставили чай и сели перекусить.
Александр Иванович оказался приятным компанейским человеком, интересным собе-седником, любителем застолья.
Он рассказывал про натаску и испытания Примы, про охоту на Урале, куда он ездил каждый отпуск. За чаем, за
разговорами не заметили, как наступил рассвет. На Бугре началось шевеление, это эксперты и владельцы собак
стали готовиться к утренним испы-таниям. Мы с Агуреевым дождались, пока они уйдут, и тоже пошли натаскивать
своих собак. Лада сделала две работы по коростелю, почти не прогнала. Агуреев сказал, что мы вечером дадим
соба-кам отдохнуть, а утром будем их выставлять. Он хотел, чтобы его Прима получила диплом первой степени,
таких у нее еще не было.
И вот настало утро испытаний. Мы взяли собак на поводки, и подошли к столику экспер-тов. Всего на испытания
были записаны двенадцать собак. Их разделили на две экспертные ко-миссии. При жеребьевке я вытащил первый
номер, Александр Иванович второй. Оказывается, вы-ступать первым лучше всего. Птица не распугана, коростели
еще хорошо кричат и легко наводить собаку. Экспертная комиссия была очень большая, она состояла из двух
экспертов и трех стаже-ров. Председателем комиссии был очень опытный эксперт Александр Сергеевич Пономарев.
Перед началом испытаний был инструктаж, из которого я узнал, что каждой собаке даются две попытки по полчаса,
что запрещается физическое воздействие на собаку, показ или дача лакомст-ва, за прогон более 20 м собака
снимается с испытаний. Я засунул поглубже в карман пакет с су-хариками и пошел показывать прогулку. Прогулка,
это хождение рядом на поводке и без поводка, все собаки перед началом испытаний должны ее показать. С прогулкой
Лада справилась хорошо. Я ужасно волновался, как школьник перед экзаменом. Наверно, по мне было видно, что мы
здесь в первый раз. Кто-то из стажеров спросил, знает ли моя собака дичь. Я сказал, что не только знает, но мы
уже охотились. И вот мы идем в поле. Я впереди, все эксперты метрах в сорока сзади. Впе-реди нас, почти против
ветра, кричит коростель. Я подвожу Ладу к нему на сто метров, спускаю с поводка и челноком навожу на птицу. Она
идет на хорошем галопчике, довольно четко поворачи-вает по моим свисткам. Краем уха слышу сзади одобрительные
замечания. Это меня подбадрива-ет. Вот Лада причуивает коростеля, довольно быстро поднимает и бросается за ним.
Произошло самое неприятное. Коростель поднялся прямо из-под носа, собака обазартилась и погнала. Что есть силы
ору, "Сидеть!". Слышу сзади, как экспертная комиссия, вместе с председателем, хором кричит, "Сидеть!". Лада
прогнала метров пятнадцать села и удивленно смотрит на нас. Вторую птицу Лада подняла в кустах. Она не видела
взлета и не пыталась гнать. Я думал, что такая работа не засчитывается, но мне сказали, что все нормально, что
я могу идти отдыхать и готовиться к по-даче. Придя на Бугор, я попробовал, как Лада подает. Вальдшнепа она
подала со второй команды. Я расстелил надувной матрас, прилег и стал ждать. Ждать пришлось долго, я не заметил
как за-снул. Меня разбудил Агуреев и сказал, что на подачу уже давно вызывали. Он был в мрачном на-строении.
Оказалось, что они с Примой выступили не удачно. Прима сделала хорошую работу по коростелю, но потом у нее что-то
не заладилось, и Александр Иванович снял ее с испытаний. Мы прибежали на пруд, где испытывали подачу, когда уже
подавала последняя собака из сработавших утром. Я отстегнул поводок, посадил Ладу около ноги, забросил вальдшнепа
и скомандовал "По-дай!". Лада подбежала к вальдшнепу, понюхала его и направилась ко мне. Кто-то из экспертной
комиссии сказал, чтобы я заставил ее подать любым способом, иначе мы останемся без диплома. Я дождался, когда
собака подбежит ко мне, опять посадил ее, и снова послал подавать. Когда она подбежала к вальдшнепу, я взревел
дурным голосом – "Подай!". Лада ошалело схватила птицу и понесла ко мне. Не знаю, почему я так закричал, наверно,
ничего другого мне тогда не пришло в голову, но это сработало. На подаче с воды Лада тоже отличилась. Она пошла в
воду после не-скольких команд, когда я сам зашел туда по колено. Эксперты сказали, что мы с натяжкой зарабо-тали
диплом третьей степени. Я был очень рад, хотя эта натяжка немного портила праздник. В полном восторге был и Александр
Иванович. Он кинулся меня обнимать и поздравлять. На этих же испытаниях получил диплом второй степени еще один
потомок Примы. Так, что проходной балл в элиту она заработала с запасом.
Впоследствии я понял свои ошибки. Надо было еще две недели поработать с собакой. То-гда бы она могла получить
более высокий диплом, или тот же, но без натяжки. Перед подачей нельзя давать собаке расслабляться, том более
спать. Впоследствии, будучи экспертом, я много раз видел, как после такого сна срывали подачу опытные, прекрасно
подающие собаки. За полчаса до подачи надо взбодрить собаку, поиграть, побегать с ней. Она должна выходить на
подачу в ве-селом, задорном настроении.
Также в разделе О.И.Янушкевич "Записки спаниелиста":
|
|
