|
Испытания и состязания.
В мае Лада вполне оправилась от болезни, но сильно облезла, как и предупреждала крутая ветеринарша. Она стала гладкошерстной, как пойнтер. В середине месяца я попробовал сходить с ней в пойму Москвы реки. Коростели уже прилетели, Лада сделала по ним несколько работ, на мой взгляд, вполне приличных. Долгая зима, щенки, тяжелая болезнь никак не отразились на ее рабочих способностях. Собака ничего не забыла, работала охотно, с азартом, и явно получала удо-вольствие от работы. Выносливости, правда, еще было маловато, но на час, который надо отрабо-тать на испытаниях, ее вполне должно было хватить. Поэтому я в ближайшие выходные решил ее выставить.
На Бугор мы приехали в пятницу, и сразу пошли в поле. Я услышал, как в нескольких мес-тах кричат перепела. С ними Лада была еще не знакома. Я пустил ее челноком и пошел в направ-лении к ближайшему. К моей радости, Лада быстро нашла перепелиные наброды, немного поко-вырялась в них, подняла голову, поймала запах самой птицы и, довольно четко, подняла ее. Еще два раза она поднимала перемещенного перепела, который отлетал метров на восемьдесят, и са-дился в невысокую траву. Чтобы не утомлять собаку, я вернулся в лагерь. В субботу я два раза на полчаса выводил ее в поле, где мы, в основном, занимались отработкой поиска и остановочной команды. В воскресенье рано утром мы пошли на испытания. Всего записались семь собак. При жеребьевке я вытащил самый плохой, последний, номер. Когда подошла наша очередь, всех пти-цы в ближайшей округе уже разогнали другие собаки, было уже поздно, перепела и коростели пе-рестали кричать. Первые полчаса мы проходили без подъема, просто не попали на птицу. Лада работала старательно, на хорошем челноке тщательно обыскивала угодья. При втором напуске по-вторилась та же картина, уже остались последние пять минут, когда она подняла сразу пару пере-пелов. Они переместились метров на пятьдесят, и Лада нашла сначала одного, потом другого. На подаче мы немного сплоховали. С суши и с воды потребовались повторные команды. По расценке работы мы набрали суммарный балл на диплом первой степени, но проходного бала по подаче на такой высокий диплом у нас не хватило. В результате диплом второй степени. При подведении итогов на Бугре, Ладу очень хвалили. Экспертам особенно понравился ее поиск, за правильность которого она получила максимальный балл. Я был очень рад. На ближайшей выставке Ладе присвоили первый племенной класс и дали малую золотую медаль.
В следующем году первые испытания были неудачными. Мы с моим приятелем Женей и сыном Лады Чарликом, которого уже кое-чему научили, поехали в Есино, где проводило испыта-ния Военно-охотничье общество. Вечером в пятницу, утром и вечером в субботу я усиленно зани-мался с Ладой в поле. У меня были две задачи, познакомиться с угодьями, определить, где дер-жится птица, и отработать четкость исполнения остановочной команды. Меньше чем на диплом первой степени я уже не был согласен. Утром в воскресенье на испытаниях собака работала очень вяло, сделала одну посредственную работу по коростелю и я снял ее с испытаний. Чарлик тоже провалился. Причина неудачи была очень простая, собаки вымоталась за прошлые два дня и, не могли работать в полную силу. Я немного расстроился, но утешал себя тем, что у нас еще все впе-реди и, что из каждой неудаче есть положительная сторона, неудача прибавляет опыта, если сде-лать правильные выводы. А выводы очевидные. На испытания надо выставлять собаку в лучшей физической форме, только тогда она сможет показать все на что способна. Нечего пытаться ис-правлять огрехи натаски перед испытаниями, это надо делать заранее, как говориться в пословице: "Перед смертью не надышишься".
В этом году я еще два раза выставлял Ладу. Мы получили сначала диплом третьей степени потом второй степени с хорошими баллами. В последних испытаниях участвовали двенадцать со-бак, на диплом сработали только две, в том числе и Лада. Она показала две хорошие работы по коростелю, которого перед ней не смогли поднять несколько собак.
В конце июля мне позвонил В.Г. Архипов, который был тогда председателем секции рус-ских спаниелей МООиР и сказал, что эксперты рекомендуют Ладу на Межобластные состязания, которые будут в Чудове недалеко от Ленинграда. Я удивился этому, мне казалось, что есть много собак, работающих лучше, но поехать согласился. Состязания проводились с отстрелом, собаки должны были показать подачу свежеотстрелянной птицы. Это меня несколько беспокоило. Основные проблемы с подачей мы с Ладой тогда уже решили, но теплую птицу после выстрела она могла подать не сразу, требовались дополнительные команды, а это штрафные баллы. До со-стязаний оставалась неделя, и мы каждый вечер ходил в пойму Москвы реки, где, в основном, ра-ботали над поиском и подачей. Там в болотцах держались несколько выводков кряковых уток. В первый наш выход Лада поймала хлопунца, и я его использовал для подачи.
От Москвы до Чудова около шестисот километров. Я погрузил в свой Запорожец походной снаряжение, солидный запас бензина, в то время с горючим на трассах были большие проблемы, взял Ладу и мы двинулись в путь. Добирались с небольшими приключениями. Я проскочил пово-рот на Чудово примерно на пятьдесят километров, еще немного и доехал бы до Ленинграда. По-том вернулся, долго искал в спящем Чудове дорогу до парома через Волхов. Паромщик уже спал, когда я его разбудил, он мог стоять на ногах, только держась за окружающие предметы. Мое со-стояние было как в фильме Чародеи – ясно вижу цель и не замечаю препятствий. Видимо я с ним разговаривал очень убедительно, так что через пять минут мы отчалили. Паромщик сразу же употребил плату за переправу и, когда мы причалили, он заснул на травке возле своего парома. Я пытался его растолкать и узнать, где же здесь остановились люди с собаками, но он только мате-рился или мычал мне в ответ. Кругом была темная ночь, поблизости ни одного огонька, куда ехать дальше я не знал. В таком состоянии у меня иногда просыпается шестое чувство. Увидев первый съезд с дороги направо, я свернул на него. Это была еле заметная грунтовая дорога, которая шла по лугу вдоль Волхова. На ней виднелись следы нескольких легковых машин. Через пару кило-метров фары высветили из темноты палатки и машины, людей не было видно. Из палатки вылез сонный человек, сказал, что они меня сегодня уже не ждали, что я могу располагаться, собаку бу-ду выставлять завтра вечером. Оказалось, что я попал туда, куда надо.
Рано утром был общий сбор. Всего участвовали в состязаниях шестнадцать собак. Экс-пертная комиссия была очень представительная, ее возглавлял старейший ленинградский спание-лист Боярд Иосифович Данилевский, туда входили, один из основателей породы русского охот-ничьего спаниеля, Борис Евгеньевич Вагин и опытный московский эксперт Геннадий Федорович Михайлов. Вагин и Данилевский для спаниелистов того времени, особенно для молодых, были легендарными личностями. Это люди, которые из спаниелей разных пород, случайно уцелевших после войны и из завезенных из побежденной Европы, вывели русского охотничьего спаниеля, единственную отечественную подружейную собаку. Их собаки, а также собаки Михайлова были неоднократными полевыми чемпионами и чемпионами выставок. Мне было очень интересно, как такие опытные эксперты оценят мою собаку, и в то же время я очень боялся осрамиться.
Испытания проходили недалеко от лагеря за небольшой протокой. Там были заболоченные луга с небольшими зеркалами чистой воды, местами заросшими камышом. В лугах, по краям чис-тин, было довольно много бекасов. В прибрежных зарослях держались болотные курочки и коро-стели. На чистинах и в камышах держались уже летные выводки уток. С нашего берега в бинокль было хорошо видно угодья и людей, иногда была видна и работа собак. Выстрелы, доносившиеся с другого берега, волновали Ладу. Она беспокоилась, забегала на какое-нибудь возвышенное ме-сто, внимательно наблюдала за тем, что там происходит, иногда поскуливала. Чтобы не нервиро-вать собаку я ушел за ближайший перелесок. Там были скошенные луга. Я забрался в копну ду-шистого сена, Лада улеглась возле меня, и только иногда поднимала голову, когда слышался отда-ленный выстрел. Я незаметно уснул, а когда проснулся, был уже полдень. Утренние состязания уже закончились, в лагере начинался обед.
По жеребьевке в вечерних состязаниях у нас с Ладой был первый номер. Нас, еще одного ведущего с собакой и экспертную комиссию перевезли на лодке через протоку. Я довольно сильно волновался и попросил, чтобы из-под Лады стрелял капитан нашей команды Женя Радионов. Не то чтобы я боялся промахнуться, по бекасам я стрелял довольно прилично, но мне казалось, что все мое внимание должно быть отдано собаке. Вдруг, когда я буду стрелять, она сорвется и пого-нит, а я не увижу и не успею дать дополнительную команду.
И вот я пустил Ладу челноком немного в полветра по краю чистины. Лада отмечает один наброд, второй, долго не ковыряется, опять уходит в поиск. Доходим до конца чистины, она при-останавливается, интенсивно вертит хвостом, значит птица на чутье, резко идет вперед и из-под самой морды поднимается болотная курочка. Кричу – “Стоять!”, Лада замирает. Выстрел, курочка падает на чистое место, видно, как она поднимает и опускает крыло. Сразу командую – “Подай!”, Лада бежит к ней, останавливается, сразу не берет, а тычется в нее носом. Выжидаю немного, мо-жет быть возьмет, даю повторную команду. Лада берет курочку, приносит и отдает мне прямо в руки. Если бы не повторная команда, начало отличное. Эксперты останавливают время, описыва-ют работу и просят показать подачу с воды. Забрасываю курочку в воду, Лада безукоризненно по-дает ее мне в руки. Двигаемся дальше, впереди редкая высокая трава, за ней немного левее видне-ется узкая длинная чистина, правый берег которой зарос высоким камышом, левый низенькой травкой. Двигаюсь левым берегом. Ветер тянет с чистины. Надо запускать собаку подальше от края чистины, чтобы она обрабатывала береговую кромку против ветра, там вероятнее всего может находиться птица. В начале чистины Лада прихватывает какой-то запах идет в воду, усиленно принюхивается к следам на воде. Это наверняка утки, они ушли в камыши. Лада тянет в ту сторону. Даю громкий свисток, чтобы привлечь ее внимание, и машу рукой, показывая, что на-до двигаться в сторону берега. В это время впереди с края чистины с криком поднимается бекас, потом второй, потом еще пара. Запускаю собаку подальше от края, она против ветра находит и от-мечает места подъемов бекасов, доходит до берега и опять пытается уйти в воду. Все внимание ее сосредоточено на камышах, откуда ветер доносит утиные запахи. Приходится давать дополни-тельные команды, чтобы послать собаку подальше на берег. Лада их выполняет, но с укоризной смотрит то на меня, то в сторону камышей. Весь ее вид показывает, что птица там. Как ей объяс-нить, что состязания по болотной дичи, что работа по утке не зачитывается. Это продолжается еще какое-то время. Я начинаю чувствовать, что собака становится не управляемой, что на запахи на берегу она перестает обращать внимание, ее тянет к уткам. Но вот, довольно вяло, она тянет не-много в сторону и впереди поднимается бекас, потом еще один. Лада даже не пытается за ними погнаться. Сзади слышу голос Данилевского: "Забирай свою утятницу, диплом второй степени вы заработали!" Оказывается, эксперты все увидели и правильно поняли состояние собаки. Первая хорошая работа определила результат. Небольшое недоразумение с утками было связано с недос-таточным опытом у меня. Теперь я не стал бы отзывать собаку, а дал бы ей возможность сработать по этим уткам. Работу, конечно бы, не засчитали, но она оставила у экспертов хорошее впечатле-ние, а главное, собака могла дальше работать не отвлекаясь. Еще можно было отозвать собаку, взять ее на поводок и, с разрешения экспертной комиссии, увести подальше от этих уток, и про-должить работу без помех.
Состязания окончились. Команда Москвы заняла первое место. Лада получила диплом вто-рой степени, при 76 баллах, заняла второе место. Я был вне себя от радости. Состязания окончи-лись всеобщим застольем. Была уха, копченая рыба, которые приготовили хозяева из местного общества охотников. Было много тостов, много новых знакомств. Вечером нам разрешили немно-го поохотится. Оказалось, что на всю компанию было только три ружья, одно из них у меня. Па-тронов у меня было маловато, я взял подсумок, в котором было только семь патронов с мелкой дробью. На вечерней зорьке утки летали очень хорошо, я подпускал их на хорошую дистанцию и бил наверняка, семью выстрелами взял пять штук. Лада с большим азартом, я бы даже сказал со злостью, подавала их, как будто старалась сгладить свои промашки, связанные с утками. Эта охота была для нас отличным завершением успешного выступления в состязаниях.
Лада была уже в классе элита. Мне очень хотелось, чтобы она стала чемпионом Москов-ской выставки собак. Конкуренция среди претендентов была очень серьезная, нужны были дипло-мы первой степени и не менее шести классных потомков. Я серьезно занялся подготовкой щенков и, конечно, всячески старался улучшить работу Лады. Несколько раз я пытался на испытаниях по-лучить диплом первой степени. Но иногда были неподходящие условия, и я отказывался от высту-пления, или Лада получала диплом второй степени. И вот однажды, я тогда уже был экспертом, меня пригласили на испытания и выставку в Клин. Испытания проходили в субботу, а выставка была в воскресение. На утро в субботу были записаны восемь собак. Их разделили между двумя экспертными комиссиями. Председателем одной из них был я, другой В. Шалохин, очень опытный эксперт из Клина. Испытания проходили недалеко от деревни Ямуга, на большом клеверном поле. Утром была хорошая роса, дул не сильный ровный ветерок. Поле, буквально, кишело птицей. Че-рез каждые 70-100 метров кричал следующий коростель. Они сидели очень плотно и почти не бе-гали от собаки. Я понял, что это хороший шанс для Лады. Экспертизу своей группы мы закончили быстро. Две собаки получили дипломы и две были сняты за прогон. Я взял Ладу, подошел к ко-миссии Шалохина и попросил испытать ее последним номером. И вот я пускаю Ладу в поиск, впе-реди, метрах в семидесяти, кричит коростель. Лада делает несколько параллелей челнока, причуи-вает, делает небольшую приостановку и поднимает его. Экспертная комиссия останавливается, Володя Шалохин достает большой блокнот и начинает описывать работу. Надо сказать, что он очень тщательно исполнял обязанности эксперта, скрупулезно записывал работу собаки, потом долго сверялся с правилами испытаний, чтобы дать точную расценку. Пока шло описание, Лада зашла на ветер и сделала настоящую стойку еще по одной птице в трех метрах от экспертной ко-миссии. Я обратил внимание экспертов на это. Шалохин сказал, что это, наверно, стойка по све-жей сидке только что поднятого коростеля. Но я знал, что Лада никогда не становилась по пусто-му. После команды "Вперед!" она подняла еще одного коростеля. В течение оставшегося времени Лада сделала еще три работы. Одна из них была по перемещенному коростелю, который сел за до-вольно широкую канаву. По моей команде собака переплыла ее и выгнала коростеля прямо на нас. Подачу с суши и с воды Лада выполнила без помарок и получила первый в своей жизни диплом первой степени. В следующие выходные в Клину опять были испытания. Условия были такие же, я выставил Ладу под другую экспертную комиссию, и мы получили еще один диплом первой сте-пени.
Еще в одних состязаниях нам пришлось принять участие по воле случая. На состязания не приехал один из участников команды, и эту брешь пришлось закрывать нам. Наше выступление было довольно поучительным. Состязания проходили в пойме реки Шерны во второй половине июля. В это время дупеля уже начали высыпать на скошенные луга. В первые полчаса работы Ла-да показала отличный челнок, но птицы на том лугу, где мы выступали, не было. Эксперты сказа-ли нам, что оставшееся время мы будем дорабатывать завтра с утра. Назавтра с рассветом мы были в полной боевой готовности. Эксперты взяли еще пять собак, и мы пошли искать дупелиные высыпки. Перед нами впустую отработали уже три собаки. Лада все это время была на поводке, она стремилась в поле, натягивала поводок, поскуливала. И только команда "Рядом!" заставляла идти около ноги. И вот, наконец, четвертая собака нашла дупелей. После ее работ с небольшого лужка их поднялись в общей сложности штук пятнадцать, в большинстве шумовые. Они расселись неподалеку. Идеальная возможность наводить собаку и "выковыривать" их по одному. После этого отработала еще одна собака и, наконец, настала наша очередь. Во время работ других собак, слыша выстрелы и крики ведущих, останавливающих своих собак, Лада сильно нервничала. Она натягивали поводок, становилась на задние лапы, чтобы увидеть взлетевшую птицу, взлаивала. Я заметил севшего недалеко дупеля, дождался прихода экспертов и стал наводить собаку на него. К моему удивлению Лада, которая только что азартно рвалась в бой, пошла в поиск очень вяло, часто останавливалась, оглядываясь на меня. Пришлось давать дополнительные команды, правда, не голосом, а взмахами руки. Я, к своему огорчению, увидел, что, вместо того, чтобы интенсивно искать, работать чутьем, собака ждет от меня команды и тупо исполняет их. Замеченного мной дупеля, Лада столкнула без причуивания. Он отлетел метров тридцать и сел в канаву. Собака стояла и растеряно смотрела на него. Сзади я услышал приговор экспертов: "Проход!" Проход, это пропуск птицы, явно находящейся в пределах чутья собаки. Проход, это снижение баллов за чутье. Один проход, это диплом не выше второй степени, при остальных хороших работах. Короче, про-ход, это плохо. Я дал Ладе обнюхать сидку птицы. Она немного оживилась, интенсивно заработа-ла хвостом, вроде бы, пришла в себя. Навел ее на дупеля, который сел в канаву. Тут она порадова-ла меня и экспертов хорошей работой. Дупель опять переместился недалеко, и собака сработала по нему еще раз. В результате диплом второй степени при 76 баллах, и второй результат в личном зачете.
Не совсем удачное выступление Лады с точки зрения физиологии, мне потом объяснил зна-комый тренер по легкой атлетике, который хорошо знал физиологию. Оказывается, во время рабо-ты в поле, у собаки вырабатывается адреналин и другие гормоны, которые участвуют в биохими-ческих процессах, происходящих в организме собаки. Они обеспечивают работоспособность со-бачьего организма в экстремальных условиях, поддерживают интенсивное движение и в это время расходуются, вступая в биохимические реакции. Когда собака в поле находится на поводке, видит работу других собак, видит дичь, слышит выстрелы, гормоны вырабатываются, почти так же, как если бы она работала сама. Но при отсутствии интенсивного движения они не расходуются, а накапливаются в организме, это приводит к нарушению его нормального функционирования. Говорят, что собака "перегорает". То же самое иногда происходит со спортсменами, когда надолго задерживается старт. Лада проходила на поводке за испытываемыми собаками около четырех ча-сов и, естественно, перегорела.
Теперь, когда Лады нет, когда я в качестве эксперта посмотрел работу множества собак, я очень жалею, что мало выставлял ее на состязания. Мне все время казалось, что другие собаки лучше, что они принесут команде больше баллов. Я просто недооценивал ее. У Лады никогда не было очень сильного дальнего чутья, но этот недостаток с лихвой компенсировался очень надеж-ной работой, умением в совершенстве пользоваться тем, чем ее одарила природа. Она показывала надежную работу на состязаниях даже в очень сложных для нее условиях.
За свою жизнь Лада двенадцать раз участвовала в испытаниях и два раза в состязаниях. По-лучила три диплома первой, семь второй и два третьей степени.
Также в разделе О.И.Янушкевич "Записки спаниелиста":
|
|
