|
Первая охота.
Ладе было шесть с половиной месяцев. Как и все молодые собаки, она любила поиграть, по-гоняться за
бабочками. Вместе с тем Лада была уже достаточно подготовлена к натаске, она умела ходить челноком,
по команде менять направление поиска, довольно четко останавливалась по ко-манде на расстоянии,
подавала предметы с суши и с воды, не боялась выстрела. Настало время за-няться настоящей полевой
натаской. Я решил сначала показать ей дичь, пробудить в ней охотни-чий инстинкт, и только после
этого заняться серьезной натаской.. По моим представлениям собака сначала должна была понять, для
чего она живет на этом свете, заинтересоваться дичью, потом этот интерес необходимо было развивать
в нужном направлении, поощряя правильные действия и подавляя неправильные.
На открытие летней охоты я поехал в деревню в Ярославскую область. Из птиц, интересных для спаниеля,
там водились коростели и тетерева. С тетеревом я не собирался ее знакомить, помня на-ставления из
книжек. Мне надо было найти коростелей. Первое утро я отправился на охоту без со-баки, т.к. прочитал,
что первые выходы в поле очень важны и если, что-то сделать неправильно, то потом трудно исправить.
А здесь открытие, азарт и все такое. Еще была задумка разведать коро-стелей. До этого мне приходилось
несколько раз случайно стрелять их, когда они поднимались из-под самых ног, но специально я на них
никогда не охотился. Без собаки этого известного бегуна поднять можно только случайно, поэтому их
повадки я знал весьма приблизительно, по книгам. Мне казалось, что в болотистой низине возле речки
вполне могут водиться коростели. Не помню, как и где я охотился в тот день, но по пути домой,
заглянул в эту низину. Невысокая трава, редкие кусты, под ногами чавкает. Я шёл и смотрел по
сторонам, и тут, о чудо, из-под ног вылетает коро-стель. Ружье, словно само, прыгнуло в плечо
и взяло птицу на мушку, но стрелять нельзя. Теперь быстрей домой за Ладой.
И вот, наконец, мы с собакой в низине. Пускаю собаку в поиск, ей не очень нравится бегать по
сырости, однако слушается. Пытаюсь навести ее на место посадки коростеля. И вдруг слышу, как
что-то прошуршало у моих ног. Наверно это он! Быстро подзываю собаку, хватаю за шиворот и тыкаю
носом в то место, где только что был коростель. Лада принюхивается, вид становится не-сколько
удивленным, потом заинтересованным, она начинает идти по следу дальше, дальше, до-ходит до куста.
В это время с другой стороны этого куста взлетает коростель. Сгоряча бью на-вскидку, птица падает,
замечаю место, смотрю на собаку, а она внимательно изучает коростели-ные запахи в кусте, на выстрел
не обратила никакого внимания. Иду к месту падения птицы и зову собаку. Ох, и неохотно же она
бросает свое занятие. - Хозяин, ну почему же ты мне помешал! - читаю я в её взгляде. Теперь
наступает очень важный момент. Нужно, просто необходимо, чтобы собака сама причуяла и нашла
сссбитую птицу. Осторожно подвожу собаку к птице. Лада замерла, потянула носом и пошла вперед,
пытаясь найти источник запаха. Коростель лежал в траве на са-мом виду. Остановившись возле птицы,
собака начинает тыкаться в неё носом, пытается осторож-но взять его за кончик крыла. Я командую: -
Подай! - Лада не реагирует. Я ещё несколько раз по-вторяю команду, но собака, словно не слышит меня.
Делать нечего, беру птицу в руки и кладу в сумку. Что случилось с Ладой? Собака не отходит от меня,
прыгает, старается залезть носом в сумку... С трудом посылаю ее опять в поиск. Теперь собака начинает
более активно работать но-сом, то ловит какие-то запахи верхом, то что-то вынюхивает в траве. И вдруг
моя Лада приостанавливается, поднимает голову, проходит несколько метров вперед, опускает нос и начи-нает
вести по следу. Хвост при этом работает как пропеллер. Ну, думаю, наверное, опять коро-стель. Подбадриваю
собаку, а сам стараюсь держаться метрах в пяти сзади нее. Лада ведет следом вдоль кустов по прогалине,
вниз к речке. Я стараюсь не отставать от неё. Вдруг собака поднимает голову, приостанавливается и резко
бросается вперед в кусты, прямо из-под ее морды с шумом взлетает вальдшнеп. Кусты довольно редкие,
поэтому птицу видно хорошо. Бью навскидку, вальдшнеп шмякается об землю. Кричу - Лада! Подай! И вот
она уже несет птицу, но сразу отда-вать мне её в руки не хочет, приходится уговаривать, собака с
явным нежеланием отдаёт мне вальдшнепа. Я глажу её и приговариваю - Умница! Молодец! - а сам еле
сдерживаюсь, чтобы не расцеловать её милую мордашку. Пытаюсь дать кусочек печенья. Но, к удивлению,
печенье она не берет, все внимание собаки сосредоточено на птице. Кажется, что кроме птицы для неё
сейчас ни-чего не существует. Лада виляет своим коротким хвостом, тянется к птице и изо всех сил, с
жад-ностью вдыхает ее волнующий запах. Кажется я добился, чего хотел, охотничья страсть просну-лась.
По дороге домой Лада шла с важным видом и уже не обращала внимания на бабочек. Весь её вид говорил о
том, что теперь бабочки больше не заслуживают внимания настоящей охотничьей собаки. А мой восторг было
трудно описать. Тогда мне казалось, что у меня бесценная собака, что стоит только немного подучить её,
и буду великолепно охотиться. Теперь стоит только ей найти птичий следок и, если птица не улетела, то
она моя. Это, конечно, были заблуждения, мне при-шлось еще много заниматься с ней, даже мучаться,
исправляя ее недостатки, но больше свои ошибки.
Также в разделе О.И.Янушкевич "Записки спаниелиста":
|
|
