|
А.О.Мацокин
"Разморозить" подачу!
Весна. 5 утра. Просыпаюсь от того, что меня трясут за плечи и умоляют встать. Мой друг уже третью весну пытается подойти к глухарю. Сегодня, наконец, случилось! Но глухарь был бит не чисто и убежал. В отчаянии, чуть не разбив уазик на лесной дороге, мой друг приехал на базу и будил меня, умоляя взять моего спаниеля и ехать с ним на ток, чтобы найти долгожданный трофей. Надо сказать, что кобель и мой друг не любили друг друга, но пока мы ехали к месту тока, мой товарищ клялся собаке, что если глухарь будет найден, то он забудет про все свои обиды. Глухарь был найден и доставлен нам в руки. И только суровость кобеля остановила моего друга от того, чтобы расцеловать его.
Страсть к розыску и желание схватить битую птицу или подранка у этого кобеля была запредельной. Я даже не помню, «учил» ли я его подавать или это случилась как-то само собой. Правда, он не всегда получал высший балл в разделе «подача» на испытаниях, так как именно эта запредельная «страсть к подаче», как это ни покажется парадоксальным, и мешала ему. После выстрела он находил и приносил битую птицу, но иногда никак не желал с ней расставаться, а перед тем, как, наконец, отдать птицу, всегда тихонько прижимал её челюстями. Причём заброшенную на подачу холодную птицу подавал идеально.
Став экспертом и получив возможность наблюдать большее количество собак, я понял, что в породе русских охотничьих спаниелей не всё гладко с развитием этого качества. Одни спаниели на испытаниях отказывались приносить птицу, брезговали брать её в пасть, другие вообще не могли отследить траекторию полёта и падения битой птицы, и у них никак не получалось выйти в место её падения, третьи, выйдя в место падения, наступали на битую птицу, не чуя её. Некоторые собаки жевали птицу при подаче, некоторые мяли так, что она становилась негодной к употреблению в пищу. Сначала я списывал эти недостатки в подаче собак на ошибки их владельцев при подготовке своих питомцев к охоте и испытаниям. Но, позанимавшись с проблемными собаками, а затем, заведя второго спаниеля, я понял, что проблемы с подачей у собаки — далеко не всегда вина ее владельца. Вторая моя собака, тоже спаниель, не желала ничего брать в пасть и носить — ни щенком, ни в зрелом возрасте. Я потратил очень много сил и времени для того, чтобы заставить её сносно подавать на испытаниях, но на охоте она подавала только тех птиц, которых я мог подобрать и сам.
Наблюдая за щенками, которые начинали страстно приносить различные заброшенные предметы, практически с первого раза, наблюдая также щенков, которые не могли даже отследить полёт поноски и запомнить место её падения, наблюдая тех, которые требовали огромного количества времени и труда для выработки навыков аппортировки предметов, я утвердился во мнении, что способность охотничьего спаниеля замечать место падения битой птицы, точно приходить в место её падения, настойчиво вести её поиск, находить, хватать и приносить найденную птицу в руки охотника мягкой хваткой имеет безусловную наследственную основу. И мне казалось, что другого мнения и быть не может.
Но сравнительно недавно я с удивлением для себя узнал, что это мнение разделяют далеко не все владельцы охотничьих собак и даже эксперты. Правда, узнал я об этом совершенно неожиданно и аргументы в защиту другой точки зрения меня очень удивили. Но обо всём по порядку.
В 2005 году выходит сборник «Правила проведения испытаний и состязаний охотничьих собак». Выход этого сборника наделал много шуму в среде собаководов, так как он фактически узаконил новые очень спорные редакции правил испытаний многих пород: лаек, гончих, легавых. Споры не утихают и до сих пор.
На момент выхода сборника внесение в правила испытаний спаниелей каких-либо изменений не предполагалось, так как регионы не опрашивались, Комиссия РФОС по спаниелям по вопросу изменения правил испытаний спаниелей не собиралась. Однако совершенно неожиданно выяснилось, что правила испытаний всё же были отредактированы, причём очень существенно. Слово «свежеубитая» в пункте 19 правил испытаний спаниелей по утке 1972 года и в пункте20 правил испытаний по болотно-луговой, полевой и боровой дичи 1971 года, регламентирующих процедуру организации проверки способности спаниеля подавать на испытаниях, в части организации подачи из-под заброса, было заменено на словосочетание «битая ранее». Вроде мелочь, но эта «мелочь» юридически узаконила заброс на испытаниях размороженной птицы, битой на весенней охоте.
Нижегородская секция направила официальный запрос в Президиум РФОС, чтобы установить законность такой редакции правил. Из официального письма от 08.05.07, исх. № 05-03/07, подписанного вице-президентом РФОС Михайловым А.М., стало ясно, что правила отредактировала с нарушением регламента РФОС «тройка» членов комиссии РФОС по спаниелям Михайлов Г.Ф., Янушкевич О. И. и Громыко В.Н., среди которых только Михайлов Г.Ф. на тот момент имел Всероссийскую категорию. Причём другие члены комиссии, среди которых такие известные спаниелистам люди, как Айрапетьянц А.Э, зоолог, куратор породы русский охотничий спаниель, эксперт Всероссийской категории, Домский, биолог, эксперт Всероссийской категории, Судьин В.М., эксперт Всероссийской категории, — не были даже оповещены о намерениях этой троицы. Затем, также не уведомляя никого, эти «редакторы» подали свою редакцию на утверждение в Президиум. Президиум утвердил.
Но всё тайное становится явным. Разгорелся скандал. Чтобы сохранить лицо (правила-то были отредактированы явно незаконно) «редакционная группа» начала изобретать оправдания своим художествам, выборочно задним числом проводить опрос лояльных им регионов и выдумывать аргументы в защиту своих нововведений. В пылу оправдательных речей «редакторы» сообщили всей спаниелевой общественности шокирующие факты систематических нарушений правил, за которые надо было безоговорочно лишать категорий экспертов, допускавших такие нарушения. Например, выяснилось, что уже десятилетиями на московских испытаниях для проверки качества подачи спаниелям забрасывается размороженная птица. И что, по сути, редакция правил просто узаконивает давно сложившуюся практику. Нижегородцев же «реформаторы» обвинили в доносительстве.
Тем не менее, я хотел бы оставить в стороне этическую и формальную (юридическую) сторону редактирования правил испытаний спаниелей, а также вопросы соблюдения некоторыми экспертами правил и положений испытаний и состязаний охотничьих собак (это дело квалификационной комиссии РФОС), тем более, что нарушение «редакторами» пунктов 1.4. и 2.2. Регламента РФОС и п.1.5. Положения РФОС «О комиссии по группе пород охотничьих собак» очевидно, и фактически подтверждается официальным ответом председателя правовой комиссии РФОС А.Н. Зеленовым от 09.07.07.
Мне бы хотелось разобраться в аргументах, которые привели «редакторы» правил для обоснования необходимости внесённых ими изменений в правила испытаний спаниелей.
«Редакторы» правил, после того как их подлог вскрылся, начали убеждать других спаниелистов, что узаконивание проверки качества подачи из-под заброса размороженной птицы, а не из-под отстрела, не есть ослабление требований в правилах к проверке врождённых рабочих качеств спаниелей, аргументируя это тем, что «подача – это чистая дрессура» (В.Н. Громыко) и что «научить подавать можно и козу» (Янушкевич О.И.). Вот, например, что пишет в своей статье, опубликованной в первом номере журнала «Охотничье собаководство», «Каким быть охотничьему ретриверу» один из членов «редакционной комиссии» В.Н. Громыко, председатель комиссии РФОС по ретриверам: «Проверять и закреплять надо наследуемые качества. Подача же не передаётся по наследству. Это чистая дрессура», а потом там же ниже, видимо, спохватившись, пишет: «сама подача не передаётся по наследству, а вот склонность к подаче присуща всем собакам. Обратите внимание, что щенки всех пород любят бегать и приносить палочки». Другими словами, Валерий Николаевич признаёт наследственную основу в «подаче», но считает эту «склонность» такой же раз и навсегда укоренённой, как и «склонность» собаки к бегу.
Занимаясь, по всей видимости, в основном ретриверами, собаками, которые веками отбирались именно по склонности к подаче, и, вероятно, имея мало возможностей наблюдать щенков других пород, в которых отбор по стремлению к аппортировке не вёлся, Валерий Николаевич и сделал опрометчивый вывод, что «щенки всех пород любят …приносить палочки». Прежде чем делать такие заявления, я бы посоветовал Валерию Николаевичу ознакомиться с исследованиями известнейшего российского физиолога Крушинского В.П., результаты которых он опубликовал в своей работе "Наследственное «фиксирование» индивидуально приобретённого поведения животных и происхождение инстинктов», где, в главе «Выработка условного рефлекса аппортировки», он чёрным по белому пишет: «У собак имеется значительная изменчивость в быстроте и легкости выработки двигательного условного рефлекса аппортировки предметов.
В крайней форме выражение этого свойства проявляется в стремлении собак без предварительного специального обучения носить в зубах различные предметы. Данное свойство обусловливается генотипически. Стремление к аппортировке и легкость выработки условных рефлексов, связанных с ней, по-видимому, не являются выражением повышенной легкости и быстроты выработки у таких собак всех рефлексов. Данное свойство является специфической особенностью собаки, проявляющейся на фоне нервной деятельности, в остальном обычной
(выд. мной)». В этой же работе Крушинский отмечает, что «анализируемое свойство (стремление носить во рту предметы) встречается у собак исключительно редко. Среди нескольких тысяч собак это свойство было обнаружено всего у 11 особей» Результаты экспериментов и наблюдений Крушинского, которому я склонен доверять больше, показывают, что далеко не все «щенки…. любят приносить палочки».
Но наследуемые «стремление к аппортировке и лёгкость выработки условных рефлексов, связанных с ней» это лишь небольшая часть сложного комплекса врождённых и сформировавшихся на их основе приобретённых качеств, объединённых и обозначаемых в правилах испытаний спаниелей термином «Подача».
Сужение значения термина «Подача» до способности собаки только приносить битую дичь недопустимо!
Тем более что, главное в этом элементе работы собаки на охоте — далеко не «подношение» дичи, а прежде всего — её повторное нахождение, что в английском языке обозначается термином «retrieve», который переводится на русский язык, как «снова найти». Для того, чтобы битую дичь «снова найти», собака должна обладать достаточно специфическими способностями, такими как способность отслеживать траекторию полёта и падения птицы, способность запоминать место её падения и точно выходить в это место, часто не по прямой (способность к ориентировке). Но, главное, собаку, в конце концов, можно и привести в место падения битой птицы, — это способность быстро переключаться с работы по одному запаху на работу по другому. Причём эта способность особенно важна для спаниелей, которые поднимают птицу, работая непосредственно по запаху её следа или по запаху её дыхания, а, в случае с чисто битой птицей, спаниель должен быть в состоянии переключиться на её поиск по запаху от её тела, или пера. Я думаю, всем спаниелистам приходилось сталкиваться с ситуацией на охоте, когда собака прямо наступает на чисто битую птицу, которую за минуту до этого она сработала, демонстрируя великолепное чутьё. Этому может быть только одно объяснение – собака не чует битую птицу, потому что запах, по которому она её до этого сработала, перестал источаться, а собака или не может переключиться на работу по другому запаху от дичи, или имеет «недостаточное чутьё» для работы по запаху битой птицы. (О том, что собака может работать по совершенно определённому запаху от дичи и игнорировать другие запахи от неё отмечают многие авторы, в разное время писавшие о чутье охотничьих собак, последний, кто писал об этом, Шиян Р.И. в своей прекрасной книге «Полевой досуг гончих». Отчасти, эта особенность охотничьих собак находит своё подтверждение и в результатах недавнего научного открытия американских ученых Ричарда Эксела (Richard Axel) и Линды Бак (Linda B. Buck) в области физиологии механизмов работы обонятельного анализатора). Большая часть всех вышеперечисленных способностей, которые входят в комплекс, обозначенный термином «подача» имеют наследственную основу и, для меня совершенно очевидно, что эти способности не могут быть полноценно выявлены и объективно оценены при проверке этого качества из-под заброса. Заброс на наших испытаниях производится на расстояние 12–15 метров от собаки, с предварительным привлечением внимания собаки, и нам неизвестно, что находит и приносит собака: битую дичь или то, что пахнет хозяином. К тому же, отследить траекторию полёта и запомнить место падения брошенной птицы для спаниеля не очень сложная задача.
Без подачи из-под отстрела невозможно выявить и такую порочную наследуемую склонность спаниеля, как жесткая хватка или склонность к пожиранию дичи (её генетическую природу подтверждают, как современные авторы (Эдд Роггенкамп III, работа «Английский спрингер спаниель»), пишущие о натаске собак, так и известные писатели прошлого века: "... благодаря целому ряду наблюдений я пришёл к заключению, что склонность к грубому хватанию, т.е. к тому, чтобы мять дичь, хотя и может быть воспитана, но всё-таки должна быть рассматриваема, как наследственное качество" (Г. Оберлендер «Дрессировка и натаска охотничьих собак. Лес, поле, водоём») и далее там же: "Чтобы при покупке собаки убедиться в её умении делать поноску, застреливают фазана и заставляют собаку принести ещё бьющуюся дичь». Очевидно, что подача заброшенной размороженной птицы не представляет такого соблазна для собаки, как свежебитая, тёплая, бьющаяся в конвульсиях птица или подранок.
В рамках наших испытаний врождённые, наследуемые качества мы выявляем ВСЕГДА через призму натасканной собаки или через призму приобретённых качеств, которые в свою очередь формируются на основе врождённых. Это значит, что деление на врождённые и приобретённые качества в наших правилах условно, а вычленение и проверка на испытаниях какого-то одного качества из всего комплекса возможна, только если по его проявлению можно судить о развитии всего комплекса. Подача собакой заброшенной хозяином несвежей тушки «ранее битой» птицы недостаточна для оценки всех качеств, объединённых термином подача. Поэтому сложное, комплексное качество «подача» на испытаниях, в котором сочетаются множественные врождённые и приобретённые качества, должно выявляться способом, максимально приближённым к ситуации на охоте, коим заброс на подачу размороженной дичи не является даже близко.
То, что полноценно проверить качество подачи можно только из-под отстрела, вовсе не означает, что спаниелю нельзя ставить подачу на размороженной птице. Я бы даже рекомендовал, после отработки подачи на поноске, перейти на отработку подачи на размороженной птице, затем на подсадной птице (голубь, перепел), и только после того, как собака будет безукоризненно подавать и тех, и других птиц, - переходить на работу с дикой птицей в естественных условиях.
Единственным стоящим внимания аргументом в пользу узаконивания заброса размороженной птицы на испытаниях спаниелей следует признать возможные запрещения органами «Россельхознадзора» на отстрел птицы во время испытаний в закрытое для охоты время, а также бедность дичью угодий, близких к крупным городам. Однако странно почему «реформаторы» не пожелали рассмотреть опыт в решении этой проблемы в других регионах, например, в Санкт-Петербурге, где испытания спаниелей проводятся только в открытое для охоты время, а собака, которая подаёт из-под заброса, не может получить выше диплома второй степени. Если предполагается, что ограничение испытаний спаниелей только сезоном охоты снизит посещаемость этих мероприятий, то можно было бы обсудить возможность проведения проверки подачи на подсадной птице, но опять же без присвоения высшего по степени диплома. А потом, огромные трудности с получением разрешения на отстрел явно надуманы, потому что при определённой настойчивости получить его всё же можно. По крайней мере, мне сложно признать эту частную проблему достаточным основанием для ослабления требований к проверке врождённых рабочих качеств спаниелей.
Я глубоко убеждён, что, люди берущиеся изменить правила испытаний охотничьих собак, должны ни на секунду не забывать о главной цели испытаний охотничьих собак — выявлении и объективной оценке основных врождённых рабочих качеств охотничьей собаки конкретной породы для определения её пригодности для племенного использования. Мне же представляется, что редактирование правил испытаний спаниелей, утверждённых Президиумом РФОС в 2002 году, в части проверки способности спаниеля подавать, было продиктовано заботой о собственном комфорте (чтобы не надо было бегать, получать утомительные согласования на отстрел, искать места с достаточным количеством дичи), а также ответом на всё возрастающий спрос владельцев охотничьих собак на дипломы и медали. Другого объяснения я не нахожу.
Тем весенним утром, когда мой друг приехал за собакой для того, чтобы найти и принести убежавшего глухаря, в нашем охотничьем домике рядом со спаниелем спал прекрасно подающий тапочки и прочие брошенные на подачу предметы, включая холодную дичь, его любимый курцхаар. Однако умолял пойти и найти драгоценный трофей он именно нелюбимого им спаниеля, потому что мой друг без всяких исследований и «умных» статей знал, своим охотничьим нутром понимал, что найдёт и принесёт ему его драгоценный трофей только та собака, которая по своей природе страстно к этому стремится, а не та которую «научили» подавать различные предметы. И ему и многим другим охотникам глубоко плевать — врождённая ли подача или врождённа только склонность к подаче. Все настоящие охотники твёрдо знают одно: на охоте гарантированно найдёт и подаст битую птицу только та собака, которая подаёт из-под отстрела, а не из-под заброса хозяином мороженой тушки из автомобильного холодильника.
01.08.2007
Также в разделе Почитать...:
|
|
